Вибачте цей текст доступний тільки в “Російська”. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Я многое умею делать руками. Молотком хорошо вбиваю гвозди, развешиваю картины. Развешивать картины — моя страсть.

Детство я помню до такой степени, что даже помню себя в детской кроватке с соской и игрушками. У меня был жираф, и я очень переживал, что нянька, Клава Печоркина, сломала ему шею, когда убирала в ящик. Я ей этого не мог простить никогда.

Я женился на француженке и уехал в Париж в 1982 году. Это оказалось очень тяжелым испытанием — погрузиться в другую страну. Я помню, как на второй день после приезда — вместе с женой и ее друзьями — мы пришли в парижское кафе, и мне сказали: «Что ты будешь пить?». Я спросил: «А что есть?» — потому что привык, что в советских кафе не было ничего. И когда мне официант сказал: «Есть все», — это было для меня шоком. Я не мог понять, как это — все.

Сейчас русские за границей любят критиковать меню: «Что? У вас нет чая с листиками фиалок?» — «Да, такого чая нет». — «А я его в Японии пила». Она считает, что если она пила его в Японии, то, ясное дело, в каждом ресторане он тоже должен быть. «Так что вы будете пить?» — «Свежевыжатый сок малины». — «У нас его нет». — «Боже, куда я пришла!» Это так забавно. Continue reading →